Знаете ли вы, что такое «заумь» или «заумный язык»? Большинство – нет. Хотя у любого, кто хотя бы раз пробовал писать что-то художественное, появлялась идея придумывать собственные слова. Ну реально же, русский язык великий и могучий, но в нем явная нехватка красивых слов. И бывает, в голове звучит симпатичный набор звуков, который записываешь и думаешь: как же это слово похоже на что-то такое мягкое, фиолетовое и приятное. Предположим, «шмякиры». А потом в ответ на сданный текст редактор тебе пишет: «Серега, ты задолбал придумывать свои слова. Нет такого слова – «шмякиры». Придумай синоним из реальных слов и перепиши. Как читатель должен догадаться, что это слово значит, если ты его только что выдумал? Если слова нет в словаре, значит, его нет». Сложно даже вообразить, сколько великих произведений русской литературы было загублено редакторским требованием писать только словами из словарей. И понятно, что проблема запрета (практически официального) на использование самостоятельно придуманных слов не новая, и с ней мучаются творческие люди уже не одно поколение. Но чуть ли не первыми, кто начал бороться с диктатурой русского языка, были петербургские авангардисты начала 1910-х годов. Видя, что Малевич делает с живописью, они попытались сделать что-то подобное с языком, придумывая слова на грани русского и финского или просто приятные наборы звуков, взятых из природы Карельского перешейка, которые в русском авангарде получили название «ощущение Сестрорецка». А сами выдуманные слова получили название «заумный язык». Уже в 20-е годы этот язык получил свое развитие у ОБЭРИУтов (при этом, естественно, «заумь» ими всячески отрицалась). И все шло хорошо, и вся история могла бы пойти иным, более красивым путем. Но советский тоталитаризм 30-х уничтожил все это вместе со свободным советским авангардным искусством. И, возможно, если бы не сталинские репрессии, сейчас бы все писали заумным языком, и никакой редактор нам был бы не указ… Но, к сожалению, мы живем в другом таймлайне. Книжку «Заумный Петербург» мы не то чтобы рекомендуем, потому что по совершенно загадочной причине автор, Екатерина Андреева, рассказывающая о, возможно, самом великом прорыве русского языка, решила сама в процессе написания с этим языком не запариваться. Может, лень. Может, дедлайны. Но, скорее всего, это просто не ее тема. Мы читали статьи и книги Андреевой про живопись, и там у нее с языком все отлично. А тут… Надо понимать, что настолько плохо, в художественном плане, книг, написанных про Питер, практически нет. У нас тут обычно как будто сам Гений места клюет в темечко и заставляет писать хорошо. Но не в этом случае. Хотя мы все равно книжку прочитали, так как тема действительно важная и как будто специально замалчивается (возможно, из-за тайного сговора редакторов, издателей и рептилоидов).