«Как это делалось в Ленинграде» рассказывает о том, что современной молодёжи будет сложно представить, но ещё во времена их бабушек и дедушек существовал такой феномен, как тотальная цензура. И вот книга подробно, научно и со знанием дела рассказывает о советской цензуре в Ленинграде с 1954 по 1991 год (когда уже абсолютно всем было понятно, что коммунизм не планируется, но на словах и в действиях его как бы продолжали строить). В это время цензура уже перестала быть идейной, а стала просто невероятно разросшимся бюрократическим аппаратом, стремящимся всё запретить. И главный вопрос: зачем? А всё просто. Каждый из этих тысяч сотрудников множества цензурных ведомств имел количественные показатели в работе (как рабочий на заводе по производству деталей, только вместо деталей — запреты), и чем больше книжек, журналов, театральных постановок, либретто опер, фильмов он запрещал, тем лучше он работал в рамках поставленных задач и тем больше шансов было получить повышение по службе или прибавку к зарплате. Поэтому все работали по-стахановски. В рамках этой же извращённой логики открывается ответ на ещё один загадочный вопрос, который мучил советских граждан пару поколений: а почему засекречивали, казалось бы, совершенно бредовые вещи, никак не связанные с какой-то реальной секретностью? А потому, что, работая с засекреченными документами, сотрудники получали дополнительный оклад, и чем больше ты засекретил, тем больше будешь зарабатывать. Так получилась уродливая бюрократическая система, которая ставила задачу создания максимального количества цензурных запретов, что со стороны советских обывателей ошибочно воспринималось как нежелание государства допустить до читателя или зрителя произведения, обладающего хоть какой-то художественной ценностью. Вечное довлатовское «А кто написал четыре миллиона доносов?» перебивается ещё более законным вопросом: «А кто написал четыре миллиона цензурных запретов?» И теперь мы знаем кто и, главное, зачем. Одной случайной фразы, произнесённой на съезде партии, или короткого осуждающего абзаца на первой полосе советской газеты хватало, чтобы без каких-либо официальных указов сверху, основываясь на своей рабочей интуиции (или профдеформации), цензоры отправляли миллионы книг в макулатуру и спецхраны. Из неожиданного: мало кто знает, но издательство «Иностранная литература» выпускало запрещённые в СССР книжки вроде «1984» Оруэлла или «По ком звонит колокол» Хемингуэя. Другой вопрос, что книги переводились и издавались не для продажи, а раздавались высшему слою партийной номенклатуры. Как говорится, «некоторые животные равнее». Несмотря на то, что книга «Как это делалось в Ленинграде» написана доктором наук и серьёзным пожилым учёным, она порой читается довольно смешно. И, возможно, автор даже не то чтобы старается шутить, но вот, к примеру, есть билет на «праздничную встречу сотрудников ленинградской Филармонии и Композиторов», и билет запрещают из-за того, что на нём нарисована «слишком большая рюмка». И это на полном серьёзе задокументированный акт советской цензуры, а не анекдот. Хорошая книга, и легко написано. Рекомендуем. И остаётся только радоваться, что времена вездесущей цензуры остались в далёком прошлом.